Сам рыбак в мережу попал.
Русская поговорка.
Был ясный день в череде майских праздников, и все его pupils разъехались кто куда. Он с удовольствием остался бы дома, но грех сегодня не повести малыша на прогулку. Вот и вышел с женой и сыном — размять спину, болевшую после долгого, многонедельного сидения.
Когда они шли вдоль зацветающей аллейки черемух, жена рядом, сын – схватив его за руку, подпрыгивая торопливыми маленькими шажками –слышался запах то ли крапивы, то ли малины, то ли шиповника, то ли зеленеющей травы. И он подумал: только летом такая полнота запахов. А зимой вспомнить будет трудно, пустота вместо обоняния…
И вдруг жена сказала, что вчера видела в фонтане этого двора огромную живую рыбу.
В самом деле, вскоре они подошли к простецкому небольшому фонтану, в середине которого возвышались примитивистские фигуры музыкантов. Он всмотрелся в мутную лужу. И увидел рыбу — одновременно с сыном, который пришел от этого в восторг.
Это был крупный, ему по локоть, карп.
Рыба медленно плавала по дну, жалась к каменной стенке, где было илистей, шевелила ртом; рефлекторно взмахивала хвостом среди окурков, плавающих бутылочных этикеток, пучков всклоченной травы, и молчала.
Кто-то сунул карпа в это болото, увидел в этом особую роскошь или изощренную издевку. Понимай как знаешь.
Они смотрели на рыбу, но надо было идти дальше.
Сын был просто зачарован зрелищем, он ведь столько раз играл в игрушечную рыбалочку.
Но отец не хотел смотреть, его воротило от этой картины.
Он решил отвлечь внимание малыша болтовней про журнал о живой природе, который обещал ему.
Жена сказала:
– Лучше пойдемте к ларьку, сельдерею купим. Не надо, сынок.
Пока они шли к овощной палатке, отец мрачнел. Ему хотелось вернуться, как-нибудь вынуть рыбу из этого болота, бросить её в любой близлежащий водоем. Хотя он вовсе не был вегетарианцем, и замороженную, в холодильнике, ему раньше ведь не было жалко…
Но главное, он знал: стоит ему заикнуться о том, что карпа надо спасти, жена в очередной раз посчитает его за сумасшедшего, и прогулка будет испорчена: у её супруга очередная идея фикс.
И в какой такой «близлежащий водоем»? Разве что в Баранку? Но Баранка отсюда – километрах в пяти ходьбы. Нет, глупости, выбрось это из головы.
– Послушай, может, принесешь ведерко, какое не жалко? – сказал он вдруг жене. – А я пока с малышом погуляю… Или сам схожу…
– Да не выдумывай ты, — ответила она, видимо размышляя о том же. – Неужели ты на самом деле собрался её оттуда вынимать? Как ты себе это представляешь?
– Очень просто. Возьму ведро, она подплывет – я и зачерпну.
– Она ж не дура, лезть тебе в руки. И потом – куда её тащить? Ей вода нужна…
– Попытка не пытка, товарищ…
Сын, опять услыхав про рыбу, уже влек его обратно: «Давай её вместе ловить! Давай?»
Жена, разумеется, обиделась:
— Ну, теперь ты его оттуда не оттащишь.
Постояли.
Она все-таки пошла за ведром.
Погода была хорошая, ясная. Тучи от Москвы если и будут, то только завтра, когда станут разгонять облака к параду Победы.
Вскоре жена вернулась с квадратным пластмассовым ведром для мытья полов.
Он никогда не ловил рыбу.
Стоило ему первый раз болтануть ведром, как вялый, казалось, карп юрко, вертко рванул от него, прижался к подножью монумента в середине лужи и опять замер. Фонтан сильно брызгался, если подойти вплотную. От брызг несло тиной.
Самое обидное — беспомощность. Пока жены не было, рыба подплывала почти к бортику, — сын хлопал в ладоши; но сейчас рыбёха затаилась возле самой дальней, недосягаемой стенки.
Ну, цирк: взрослый дядька копошится в фонтане с ведром, уже наполовину промокли рукава…
И это домашнее ведро – здесь, на улице, абсурд.
Он, гневаясь сам на себя, оглянулся, стал искать какой-нибудь большой камень, чтобы по нему шагнуть в фонтан, встать на него и выудить наконец этого карпа.
— Не сходи ты с ума! – устало сказала жена.
Но он шарил глазами по окрестностям – и возле детской горки увидел тяжелый цементный булыжник с арматуриной, потащил его…
Сын смотрел на это с интересом, пока мама не позвала его прокатиться с горки.
— Давайте, родные мои, я щас, — сказал отец.
Он вернулся к фонтану, стал думать, куда приладить камень.
И вдруг из-за близких кустов за памятником раздался невнятный медвежий голос.
Кусты раздвинулись.
Оттуда возник усатый дядька в зимнем камуфляже. Взгляду открылся широкий фанерный стол. А за столом сидели – шестеро? семеро? — разных поколений… И все они пили.
На столе лежала сухая мелкая рыбка.
Как же он мог не заметить их здесь.
— Ты зачем в фонтан камень хочешь?.. — сказал камуфляж пошатываясь. Видимо, он услышал разговоры. — Ты спросил, чья эта рыба?
— Просто…
— Просто даже кошки не е…тся. Греби отсюда.
— Я хочу вынуть её, и отнести в водоем… Тут вода гнилая… — человек с ведром играл под простачка, но понял, что уже начинает оправдываться, испугался. Хотя и не отвел взгляд – а смотрел прямо в усы мужика.
Но камуфляж сказал лаконично:
— Е..и отсюда, не ты её покупал, не тебе её отсюда вынимать.
В этот момент из-за кустов поднялся другой, более агрессивный.
— Те чё здесь надо?
— Кто запустил рыбу?..
— Ну, я запустил, — снова ответил второй, злой, прыткий. — И в прошлом году так делали, и в следующем будем. Всем нравится, детям радость.
— Никому это не нравится, это дикость. Давай я отнесу её в Баранку.
— Какую, на х.., Баранку…
— Ты местный? Ведь местный же? Пруд такой у нас есть…
Но парень с ведром увидел юркие и презрительные глаза сорокалетнего человека-подростка, и переменил тон:
– Я вообще разговариваю не с тобой, а с ним, — и подбородком указал на усатого.
Камуфляж подошел ближе, закрывая спиной от своего собутыльника человека с ведром:
— Михалыч, он с женой, с дитем, я сам разберусь.
Но Михалыч с ненавистью и интересом подгреб слева. В это время жена ловила малыша у подножия горки. Вроде, играют, увлеклись.
— Тебя как зовут? – спросил человек с ведром.
— Максим.
— Меня Федор, — и — в левой ведро — протянул правую дядьке с мелкими глазами, угреватым лицом.
— Я тебе не друг, — сказал тот.
Пахнуло алкоголем.
— А я тебе тоже, — сказал Фёдор, отступаясь. — Нельзя здесь рыбу держать… Издеваться. Это не дело…
Какой-то южный крепкий человек, сидевший спиной, повернулся складками лоснящегося спортивного костюма:
— Это я её купил, и она будет здесь… Потом в пруд выкинем. Иди.
— Значит, ты обещаешь? – как-то по-детски звонко сказал человек с ведром. — Это на твоей совести.
— И на твоей.
— Нет. Моя совесть тут ни при чем.
Ну, натурально – тимуровец, пионер, придурок…
Отец отступил от фонтана.
Вернулся к жене и сыну:
— И что? – спросила жена.
— Ничего…
— Ну, я ж говорю, что тут сделаешь…
Он понял, что она наблюдала за ним.
И он проиграл.
И что рыба подохнет. И будет валяться в фонтане. И никто её не уберет.
И он действительно просто повы..бывался. И его отшили.
И больше ничего.
Лучше бы они съели этого карпа прямо сейчас.
Тут он припомнил, что те же лица занимали этот фонтан и в прошлом году, пили водяру, жарили шашлыки, загорали, лежа на фонтанных бортиках. Рядом была поляна и детская площадка, играли дети, бродили мамы и папы с колясками, как бы не замечая пьяных…
— Пойдем все-таки купим сельдерея, — сказала жена. – И мороженого хочется.
— Ага, — сказал человек с ведром, побалтывая бесхозной тарой, и они пошли в направлении ларька, беседуя и дыша.
— И тебе, и тебе немножко дам! — сказала жена сыну, который тут же потянулся к ней, лопоча что-то свое.
И они шли. Сынок пел, рассказывал, задавал настоящие серьезные вопросы. Мать и отец удивлялись. Стрекотали воробьи.
Но когда они подошли к ларьку, отец отделил две купюры из трехсот рублей, что были в кармане, остаток отдал жене:
— Знаешь что… Вы зелень возьмите, идите домой… Я щас… Если надо что-нибудь, я потом куплю…
И пока она не одумалась, почти побежал,. побалтывая ведром.
Она окрикнула:
— Ты опять с ума сходишь?
Обернулся:
— Я щас.
И снова шел к фонтану.
Обращение к коллективу никогда не действует. Надо вынимать одного, и разговаривать с ним. Он подошел к мужику в защитной куртке, вплотную к столу, и сказал негромко:
— А если я тебе сто рублей дам, чтобы этого не было?.. Я тебе, а ты мне рыбу.
— Засунь их себе в ж… — сказал камуфляжный, снова вставая.
Муравейник стола был потревожен. Человек с ведром сказал отчаянно:
— Это ты себе их засунь. А двести возьмешь?
— Ты что, не понял, ты нам щас уже полторы будешь должен, — сказал южный дядька, который теперь неподвижно сидел на бортике фонтана — на корточках, по-хозяйски, будто гадил.
— Вали отсюда, уе..ан, — скрипуче сказал какой-то старик на противоположном конце стола, с синяком под глазом.
Речь шла теперь не о рыбе, а о территории.
Осталось сказать вникуда:
— Рыба в гнилом фонтане. Кому от этого радость?
— Ну и пусть сгниет, птицы склюют, на х…! – камуфляжный сплюнул кость.
— Ладно, давай, бывай, — сказал человек с ведром.
И поскорей отошел.
Фонтан опустел. Мужики снова расселись за столом. Спрятавшись за железными музыкантами, человек с ведром тихонько стал вычерпывать рыбу. Но раздался предательский плеск встревоженной воды.
Карп ускорился, стал вилять. Поймать его невозможно.
Человек с ведром понял, что ему все равно не скрыться. Он отчаянно сиганул в фонтан, зачерпнул ботинками воду. Попадал под струи фонтана, снова лез, лишь бы успеть схватить рыбу.
По бортику к нему приближался старик с синяком под глазом:
— Ты что, е..оквак, не понял!? Не тронь рыбу! Я тебя сейчас как дипломат сложу!
Парень, обороняясь ведром, выскочил из фонтана. Старик настиг его. За ним – надвигался более скоординированный, молодой, с плоским лицом и обширным грудаком, с лицом деревенского мотоциклиста:
— У, с..ка!
Дед – качнувшейся ногой пьяно спрыгнул с бортика фонтана. Удар. Парень подставил ведро. Пластмасса разлетелась в дребезги с одного удара. В руке остался тупой ломоть, обломанный трезубец. Двое – дед и молодой – навалились на пару. Но дед был впереди и мешал тому, кто сзади, шибанул в лицо, но человек без ведра резко ответил, у деда слетела кепка.
— Я же старик, ты что старика лупишь!
Откуда ни возьмись сзади показалась какая-то растрепанная баба, стала истошно, хрипло орать в пространство:
— Х..ярь отсюда, сука! Х..ярь!!
Осколки ведра валялись на земле. Молодой алкаш, с мутными глазами снова заработал крепкими руками. Очки в траве. Кепка тоже. Теперь человек без ведра оказался возле детской горки. Позади поле. Есть куда бежать. Но нельзя бежать.
— Давай, давай, — приговаривал он нервозно, видя, как на него наступает молодой.
Толстая баба орала с детской горки, тряся космами:
— Ты что, как обезьяна, прыгаешь?
Человеку без ведра показалось, что у неё огромный живот. Он крикнул ей в полубезумном аффекте, чтобы отвлечь внимание:
— Ты беременная, что ль?
— Беременно — это временно, на х.
Тут он понял, что это просто пивной живот…
А молодой, с плоским лицом, тем временем взял с земли пустую водочную бутылку, разбил о камень. И тревожно ухмыльнулся:
— Щас сделаю тебе улыбку от уха до уха, — и укрепил в руке горло бутылочной «розы».
Человек без ведра близоруко оглянулся. На лавочках чуть в отдалении сидели люди и безмолвно смотрели.
Повисла пауза.
И вдруг он увидел, что на горизонте маячат милицейские формы.
«Роза» спряталась, сама собой упала.
Подошли полицейский и его напарница. Это казалось каким-то театром.
— Я сейчас все объясню, — запыхавшись, сказал человек без ведра. – Я единственный тут не выпимши. Поэтому я свидетель… — он говорил с одышкой. – Они запустили рыбу в фонтан, гнилой фонтан. Это свинство, понимаете?
— Так… Ну, а тебе-то что? Это что у тебя… ведро, что ль?
— Что ты прие..ался с этой рыбой?.. – встрял мутный парень. — Мы купили рыбу, запускаем. Выпиваем, на жизнь нажимаем.
– Понимаете, они здесь пьют, в фонтан запустили карпа. Вы видели фонтан?.. — бормотал человек без ведра, пытаясь собрать мысли в кучку.
— Так… Ты эту рыбу покупал? – закрыто сказал полицейский мокрому человеку.
— Нет.
— Ну и все. Е..и отсюда.
— То есть вы считаете, это нормально, когда рыба в фонтане, засранном, гнилом?
— Купили – имеют право.
— А мне не нравится, что в моем дворе устроили шалман.
— Это не твой двор, а общий двор. Мне тоже много чё не нравится, — сказал полицейский.
— Значит, то, что люди засунули туда рыбу — это по закону?
— По закону.
— А то, что бухают на детской площадке… по закону?
— Ага, — участковый устало сморгнул.
— Ясно. Вопросов нет.
— Выбрось в помойку свое ведро… — насмешливо сказал мент.
Рядом стояла сильно накрашенная девушка в кителе. Человек без ведра спросил у неё:
— Вы согласны?
Она молчала.
— Я понял…
По лавкам – сидели люди дееспособного возраста. Они продолжали наблюдать за происходящим, как если бы вокруг летали бабочки. Шел дым от сигарет.
Человек без ведра бросил в урну осколок, который судорожно сжимал в руке.
В мускулах жила усталость после адреналина.
Однажды тебе на бошку свалится кирпич.
Гринписовец, блин.
Ты ведь так ничего и не сделал. Только ещё и подрался.
Шел, хлюпая ногами и носом.
Холодные штаны облегали в облипку.
Поставил ботинки, набрякшие войлоком, на балкон, чтобы никто не видел позора.
Залез в ванну. Спрятался, чтобы не заметила жена. Тут только понял, что локоть раскровлен осколками от ведра. И скула болит – пропустил удар. Считай, легко отделался.
Нужно будет учиться открыто ходить мимо этого фонтана.
Он и будет ходить — до поздней осени, до зимы, пока они не съедят рыбу, побросают кости в воду, уйдут.
Молился.
Шумел душ.
Нужно уметь жить в родном городе.
Учиться дышать. Молчать. Жить.
Быть рыбой.
7-8 мая 2010, март 2011.
Добавить комментарий