Рубрика: проза

Бассейн — это скопление загадок. Вот плывёшь на спине, ухают и булькают отдельные  слоги слов тренерши в сухом купальнике, возвышающейся над синим пластмассовым берегом, и думаешь: а вдруг она орёт тебе. Но нет. Глухие остатки слов замолкли, и ты плывёшь дальше…

Вдруг лицо обдаст тугими брызгами, и создаётся двойственное ощущение собственных ушей — с одной стороны, слышащих гулкое утробное бурление погрузившегося, и с другой стороны — наружную, верхнюю половину бытия, полного шумов явных, но кажущихся тебе такими же тайными.  Плывёшь на спине, заворачивая руки назад, и поражаясь, что едешь сам и даже передвигаешься, случайно наткнёшься на чью-либо конечность плывущего в противоположном направлении.

Вдруг мимо, глубоко под водой, тихо, как крокодил, прорежет воду какой-то большой, квалифицированный, обросший шерстью титан плавания, профессиональный пловец. Он  мерно проедет мимо, попеременно  разрубая воду руками, — чоп…-чоп…-чоп…-чоп… Под бурлящей водой переливаются его мускулы и чёрные подводные очки с сумасшедшими глазами, посаженными в их нутрь, — но его вторжение в твое пространство настолько внезапно и необъяснимо, что, лихорадочно отскочив вплавь, начинаешь для передышки выливать из ушей накопившуюся воду, поддевая пальцами и оттопыривая фиолетовую резиновую шапчонку.

А в душе, когда вода струится по телу, гулко услышишь удар затылком о  кафельный пол бегущего куда-то за полотенцем, но подскользнувшегося на скорости.  Привычно что-то скажешь, а выйдя в холл, увидишь, как выпрыгнет из  душевой чей-то тренер с голым торсом, похожий на усатого Высоцкого, и начнёт шугать полотенцем, хрипя и оря, молодых людей, уезжающих куда-то на соревнования: “Поторапливайтесь, мол, б….-муха”.  И узнаешь в нём того крокодила, плававшего под водой, не поднимая головы, и ещё раз испугаешься, что чуть не дал ему разноцветным мячиком по голове во время его затаенного бурления в глубинах вод.

Вот пришла чья-то мамаша, с претензией на факт избиения её ребенка персоналом. Тетка с фиолетовым оттенком седых волос и в голубом персональном бассейновом фирменном халате выйдет разбираться. Перед ними произойдет примерно такой разговор:

— Я не била вашего ребенка!

— Почему же тогда он пришёл, и мне рассказывает, что вы его здесь били!

— Да где я его била! Он тут бегал по душевой, орал-визжал!

 Ребёнок сидит в глубине песочного цвета дивана, сам, конечно, уже недовольный, что вот оно как вышло.

Тетка подойдёт к ребенку решительным и уверенным в своём напоре шагом, и скажет:

— Ну! Била я тебя? Била?

Пацан поддастся энергетике тетки и упрётся в дутую спинку дивана, отпираясь от тетки туловищем, и всё ж таки выскажет:

— Она меня по попе ударила.

— Что? Я? Тебя? Ну я по попе тебя треснула немного, не сильно. Надо самому думать, как поступать!

И возвращаешься из мира воды в мир суши, теряя себя в разочаровании, что бассейная тайна вот так вот обставляется.

 А дома потом, когда уже будешь есть апельсины, внезапно заметишь запах хлорки и резиновых тапок  меж пальцами рук, и снова до осязания погрузишься в усталую мякоть воды, пластами прорезая которую, делаешь пять бассейнов кроллем.

8-9 июня 2000 г.

Даше

Вот почему, когда мы умираем,
Оказывается, что ни полслова
Не написали о себе самих,
И то, что прежде нам казалось нами,
Идет по кругу
Спокойно, отчужденно, вне сравнений
И нас уже в себе не заключает.
Арсений Тарковский

27 октября 2003.

Понедельник

1

Ранним утром я проснулся от боли в животе.

Мне снилось, что Лена беременна от меня, и её живот уже всем виден. Мы едем по узкой горной дороге на старом белом автомобиле со сменным колесом на боку – объясняться с её родителями.

Боль не давала спать, и я открыл глаза. Какой сон идиотский. Постыдный, гнусный сон. Почему Лена?..

(далее…)

Страницы: 1 2 3

                                                                                                                    Маме

                                                                МУСОР

                                                         (ок. 30 марта 2007)

Был поздний вечер.

Я уходил из одного дома в другой – c улицы Чикина на улицу Говорова.

У меня два дома, как бывает два глаза.

Мама на кухне жарила котлеты. Пахло луком и жарким, как в пещере у разбойников. Она то и дело напоминала Cане с кухни:

— Са-ша! Выброси помойку!

Когда услышала, что я собираюсь уходить, вручила мне новую швабру для Даши, купленную в «Ашане».

Я захватил очередной кулек с книгами.

А братец Саня, раз я иду на улицу, передал мне увязку мусора:

— Помоечку захвати, будь добр. А то вонять будет.

Я вышел во двор.

(далее…)