Бассейн — это скопление загадок. Вот плывёшь на спине, ухают и булькают отдельные слоги слов тренерши в сухом купальнике, возвышающейся над синим пластмассовым берегом, и думаешь: а вдруг она орёт тебе. Но нет. Глухие остатки слов замолкли, и ты плывёшь дальше…
Вдруг лицо обдаст тугими брызгами, и создаётся двойственное ощущение собственных ушей — с одной стороны, слышащих гулкое утробное бурление погрузившегося, и с другой стороны — наружную, верхнюю половину бытия, полного шумов явных, но кажущихся тебе такими же тайными. Плывёшь на спине, заворачивая руки назад, и поражаясь, что едешь сам и даже передвигаешься, случайно наткнёшься на чью-либо конечность плывущего в противоположном направлении.
Вдруг мимо, глубоко под водой, тихо, как крокодил, прорежет воду какой-то большой, квалифицированный, обросший шерстью титан плавания, профессиональный пловец. Он мерно проедет мимо, попеременно разрубая воду руками, — чоп…-чоп…-чоп…-чоп… Под бурлящей водой переливаются его мускулы и чёрные подводные очки с сумасшедшими глазами, посаженными в их нутрь, — но его вторжение в твое пространство настолько внезапно и необъяснимо, что, лихорадочно отскочив вплавь, начинаешь для передышки выливать из ушей накопившуюся воду, поддевая пальцами и оттопыривая фиолетовую резиновую шапчонку.
А в душе, когда вода струится по телу, гулко услышишь удар затылком о кафельный пол бегущего куда-то за полотенцем, но подскользнувшегося на скорости. Привычно что-то скажешь, а выйдя в холл, увидишь, как выпрыгнет из душевой чей-то тренер с голым торсом, похожий на усатого Высоцкого, и начнёт шугать полотенцем, хрипя и оря, молодых людей, уезжающих куда-то на соревнования: “Поторапливайтесь, мол, б….-муха”. И узнаешь в нём того крокодила, плававшего под водой, не поднимая головы, и ещё раз испугаешься, что чуть не дал ему разноцветным мячиком по голове во время его затаенного бурления в глубинах вод.
Вот пришла чья-то мамаша, с претензией на факт избиения её ребенка персоналом. Тетка с фиолетовым оттенком седых волос и в голубом персональном бассейновом фирменном халате выйдет разбираться. Перед ними произойдет примерно такой разговор:
— Я не била вашего ребенка!
— Почему же тогда он пришёл, и мне рассказывает, что вы его здесь били!
— Да где я его била! Он тут бегал по душевой, орал-визжал!
Ребёнок сидит в глубине песочного цвета дивана, сам, конечно, уже недовольный, что вот оно как вышло.
Тетка подойдёт к ребенку решительным и уверенным в своём напоре шагом, и скажет:
— Ну! Била я тебя? Била?
Пацан поддастся энергетике тетки и упрётся в дутую спинку дивана, отпираясь от тетки туловищем, и всё ж таки выскажет:
— Она меня по попе ударила.
— Что? Я? Тебя? Ну я по попе тебя треснула немного, не сильно. Надо самому думать, как поступать!
И возвращаешься из мира воды в мир суши, теряя себя в разочаровании, что бассейная тайна вот так вот обставляется.
А дома потом, когда уже будешь есть апельсины, внезапно заметишь запах хлорки и резиновых тапок меж пальцами рук, и снова до осязания погрузишься в усталую мякоть воды, пластами прорезая которую, делаешь пять бассейнов кроллем.
8-9 июня 2000 г.
Добавить комментарий