Метка: периодика

Побывали с Дарьей на выставке Пикассо в Пушкинском.

Возле музея – внушительная очередь.

Чем ближе вы подходите к воротам, тем чаще перед вашим носом оказываются новые охотники до прекрасного. Эстеты разрывают скотч, который скрепляет заграждения, нервно куря, протискиваются вперед изящным тихим сапом: а? что? да я уже посмотрел, я просто спросить… Затем изумленная публика видит их уже впереди. Картина маслом: из цикла про акробатов.

Пикассо привлекает и отталкивает.

(далее…)

Лидия Чуковская. Прочерк. М., «Время», 2009, 576 стр.

Публикация книги Лидии Чуковской «Прочерк», которая впервые вышла отдель-ным то-мом, — это сигнал: книга пробует найти «читателя в потом-стве». Попытка, как ни горько сознавать, снова может оказаться «несвоевременной». Страна устала от истории-как-она-есть. Ей опять нужны мифы.

(далее…)

                                                                                                                    Маме

                                                                МУСОР

                                                         (ок. 30 марта 2007)

Был поздний вечер.

Я уходил из одного дома в другой – c улицы Чикина на улицу Говорова.

У меня два дома, как бывает два глаза.

Мама на кухне жарила котлеты. Пахло луком и жарким, как в пещере у разбойников. Она то и дело напоминала Cане с кухни:

— Са-ша! Выброси помойку!

Когда услышала, что я собираюсь уходить, вручила мне новую швабру для Даши, купленную в «Ашане».

Я захватил очередной кулек с книгами.

А братец Саня, раз я иду на улицу, передал мне увязку мусора:

— Помоечку захвати, будь добр. А то вонять будет.

Я вышел во двор.

(далее…)

Мы говорили по поводу “Стиляг” с подругой Асей, которую – для меня неожиданно – этот фильм очень впечатлил, она его приняла. Ей понравилась мысль о том, что с той стороны – серость, с этой – яркость, но это только костюмы. “А Польза – это Польза” (есть там героиня с таким именем, которая вне классификаций и типов). Фильм о том, как человек другой отторгается от среды. О том, что такое – быть “не как все”. О том, что нужно быть собой, вне шаблонов – каких бы то ни было. По крайней мере так я понял Асины впечатленья.

Это все верно, правильно. Ася – сама немножко “стиляга”, или немножко Польза, во всяком случае, наверняка она нашла в этом фильме что-то очень себе близкое.

(далее…)

Александр Иличевский. Пение известняка. Рассказы. – М.: Время, 2008.

Принято говорить, что Александр Иличевский разрабатывает серебряную жилу русского модернизма. Бесконечное разнообразие техник и сюжетов, которое Иличевский демонстрирует в книге “Пение известняка”, вроде бы еще одно тому доказательство.

(далее…)

Ярославу Лермонтову

Посмотри на его лицо. Он чем-то напоминает енота. Такие, как он, боятся занозы в пальце. Такие обычно подвержены многочисленным фобиям. Но он знает, что непобедим. У него есть право убивать красиво, поднимать на смех того, кто поверил, и получать за это пальмовую ветвь. Главный принцип кино, которое он снимает всю жизнь, – эстетика, которая дразнит этику, залезает на ее территорию, но, чуть что, подлавливает нас: ребята, не путайте одно с другим. Мы играем. Это искусство. Не кровь, а кетчуп.

(далее…)

Я смотрю вокруг себя. Вот кувшин, вот плита, вот кастрюли. Казалось бы, в обиходе нужны только вещи, а не их имена. Дайте мне больше вещей, а говорить я научусь как-нибудь потом. Если на рынке пишут “марков” на картонке, то ведь главное, чтоб покупатель понял. Теоретически можно и пальцем ткнуть. А русский язык невеществен, его не положишь на зуб, проверяя, как монету.

(далее…)

Джон Рёскин. Лекции об искусстве. – М.: Б.С.Г.-Пресс, 2006.

На сегодняшний день искусство от не-искусства отделить невозможно. Начиная, быть может, с Дюшана, объявившего эстетическим объектом писсуар, человеку университетски образованному, который набрал, как снега за шиворот, постмодернистских теорий, трудно говорить о “гармонии”, “светочах архитектуры”, “любви к искусству”, о просветительской его функции. Представляются старомодным джентльменское благородство былой культуры, нелигитимным – разговор в границах старой, степенной искусствоведческой этики-этикета. На слух современного гуманитария такие речи уже давно звучат сентиментально, беззубо, кажутся ненужной “водой”.

(далее…)