— При чтении Ваших статей возникает ощущение, что, создавая эти тексты, Вы держите в голове образ современного молодого образованного горожанина, вкусовые предпочтения которого и являются для Вас ориентирами. Действительно ли это так? Каким Вы видите этого молодого образованного горожанина?
— Мы много знаем, много видим, но повседневный опыт не дает нам проявлять героизм и прочие доблести. Хотя в жизни всегда есть место подвигу… Очень опасная вещь – медиа-образ – я пишу об этих опасностях, когда говорю, например, о Роберте Уилсоне. Современного человека, который двигается по улице, подстерегает много соблазнов – я о них и пишу. Например, Интернет – казалось бы, в нем все есть, можно найти свой ответ – только google it – и все! На самом-то деле, ничего неизвестно и непонятно – нужно разбираться самому. Я немного повращался в СМИ и знаю, какой эрзац жизни представляет собой статья в СМИ – это тоже своего рода опасность. Но кроме того, я рассказываю и о том, какие есть «маяки» – люди, с которыми стоит пообщаться. К примеру, Гришковец, который разговаривает с тобой или создает иллюзию, что разговаривает с тобой… Мне очень хочется привнести какой-то лучик света, надежды…
— Вам не кажется, что те издания, в которых Вы печатаете свои статьи, мало читают молодые образованные горожане, и что Вам нужна какая-то другая трибуна?
— Я пытаюсь заговорить сразу с каждым и со всеми. И если площадку мне предоставляют – я ею пользуюсь.
— Я спрашиваю немного про другое. Меня интересует, есть ли вообще, с Вашей точки зрения, такое издание, в котором можно было бы рассказывать современному молодому горожанину об опасностях, соблазнах и «маяках»?
— В принципе, блог – это такая форма, которая может набрать себе столько подписчиков, что их число может сравниться с количеством читателей любого издания.
— Но согласитесь, что нужно приложить огромные усилия для того, чтобы, не имея известности до возникновения своего блога, создать себе большую аудиторию в блоге?
— Тут вопрос поведенческого плана. Нужно мелькать, тусоваться, чтобы быть в перекрестных лучах. Нынче писатель по-другому не может.
— А идея создания своего формата и издания «под себя» не приходила в голову? Как Вы видите такое идеальное издание, в котором Вам хотелось бы печататься и влиять на умы? Должно ли это быть только электронное издание или «бумажное» с Интернет-версией? Какой статус там будут иметь Ваши статьи: они будут чем-то таким, что по месяцу вынашивается и всего несколько раз в год публикуется, или это будут короткие, частые, сиюминутные отклики на происходящее?
— Сейчас форма дневника так интересно преобразилась, что можно писать о важных событиях, сохраняя личную, доверительную интонацию – и нас услышат тысячи людей. Правда, в этой новой ситуации сложно сохранить искренность и непосредственность. Когда ты торгуешь своей непосредственностью, то сразу же становишься посредственным. Мне важна интонация – личностная, лирическая, такую форму я еще не нашел. Может быть, это будет что-то синтетическое, с вкраплениями видео, как это делает например «Сноб» или журнал «НЛО» в выпуске про 1990 год: мы можем посмотреть фотографии на диске, здесь же тексты, дневники…
— А не появляются идеи объединиться с единомышленниками и создать что-нибудь свое? Я имею в виду не коллективный текст, а коллективный проект, где каждый из команды мог бы высказаться и быть услышанным?
— Я люблю объединяться, но, как и любая форма, издание проходит разные стадии. Сначала – манифест, фонтан идей. Ну, помните – Довлатов и «Новый американец». Сперва было все живо, бодро, а потом форма постепенно становится заскорузлой, окостеневшей… Начинается политика, исчезает литература.
— Но ведь литературная жизнь и состоит из таких волн взрывов и успокоений… И без взрывов невозможно.
— Пожалуй. Но сейчас мне очень хочется написать исповедь. В эссе я пробовал такие подходы. Мне хочется написать что-то исповедальное, без оглядки на авторитеты и на собственный авторитет. Вот когда напишу, тогда и новые формы буду пробовать. А эссеистика для меня – плацдарм, чтобы это сделать.
Федор Ермошин: «В годы учебы в школе я впивался в книги Платонова. Конечно, впечатлил Достоевский, хотя сейчас гораздо естественнее и предпочтительнее для душевного здоровья – Толстой (а раньше его совсем не воспринимал). Зачитывался Довлатовым. Позднее стал постигать зарубежку, вчитался в Томаса Манна; очень нравится – особенно по-английски – Хэмингуэй. Разумеется, пленял Бродский, но я всегда опасался его холодности; смею надеяться, этот поэт своим влиянием меня не подавил. Очень по душе эпос в разных его проявлениях (Шолохов, Солженицын). Нравятся толстые книги, в которых видна попытка создать целостную картину мира, где сложно сплетаются нити, где нет упрощения. И, конечно, само собой, – Пушкин – вдохновение, отдых, дыхание…
Современная литература чрезвычайно бодра и активна. Очень талантлив драматург Кирилл Жижкевич, ещё один одинцовец, вошедший в лонг-лист «Дебюта-2009». Из ровесников радостно читать Алису Ганиеву. Очень важным кажется то, что делает Александр Иличевский. Точностью в оценках, большой художественной чуткостью обладает поэт Алексей Кубрик. Кстати, огромная ценность «Дебюта» для меня в том, что создается среда общения, возможность интеллектуальной и духовной сцепки. Хотя и не могу себя причислить к какой-либо литературной группировке. Писатель всегда говорит от лица «я», а манифесты – «мы…» – дело политиков, в том числе, от литературы».
Ноябрь 2010.
Добавить комментарий