Рубрика: периодика

Мы говорили по поводу “Стиляг” с подругой Асей, которую – для меня неожиданно – этот фильм очень впечатлил, она его приняла. Ей понравилась мысль о том, что с той стороны – серость, с этой – яркость, но это только костюмы. “А Польза – это Польза” (есть там героиня с таким именем, которая вне классификаций и типов). Фильм о том, как человек другой отторгается от среды. О том, что такое – быть “не как все”. О том, что нужно быть собой, вне шаблонов – каких бы то ни было. По крайней мере так я понял Асины впечатленья.

Это все верно, правильно. Ася – сама немножко “стиляга”, или немножко Польза, во всяком случае, наверняка она нашла в этом фильме что-то очень себе близкое.

(далее…)

Я смотрю вокруг себя. Вот кувшин, вот плита, вот кастрюли. Казалось бы, в обиходе нужны только вещи, а не их имена. Дайте мне больше вещей, а говорить я научусь как-нибудь потом. Если на рынке пишут “марков” на картонке, то ведь главное, чтоб покупатель понял. Теоретически можно и пальцем ткнуть. А русский язык невеществен, его не положишь на зуб, проверяя, как монету.

(далее…)

Ярославу Лермонтову

Посмотри на его лицо. Он чем-то напоминает енота. Такие, как он, боятся занозы в пальце. Такие обычно подвержены многочисленным фобиям. Но он знает, что непобедим. У него есть право убивать красиво, поднимать на смех того, кто поверил, и получать за это пальмовую ветвь. Главный принцип кино, которое он снимает всю жизнь, – эстетика, которая дразнит этику, залезает на ее территорию, но, чуть что, подлавливает нас: ребята, не путайте одно с другим. Мы играем. Это искусство. Не кровь, а кетчуп.

(далее…)

Джон Рёскин. Лекции об искусстве. – М.: Б.С.Г.-Пресс, 2006.

На сегодняшний день искусство от не-искусства отделить невозможно. Начиная, быть может, с Дюшана, объявившего эстетическим объектом писсуар, человеку университетски образованному, который набрал, как снега за шиворот, постмодернистских теорий, трудно говорить о “гармонии”, “светочах архитектуры”, “любви к искусству”, о просветительской его функции. Представляются старомодным джентльменское благородство былой культуры, нелигитимным – разговор в границах старой, степенной искусствоведческой этики-этикета. На слух современного гуманитария такие речи уже давно звучат сентиментально, беззубо, кажутся ненужной “водой”.

(далее…)

Вирджиния Вулф. Годы. Роман. “Текст”, 2005.

Чаще всего для женщины писать – это замена рукоделью: вышивке или вязанью. Крючок – то же перо, только первым вяжут свитер для сына, вторым – строчки. И то и то, по идее, призвано согреть родного, чтобы ему лучше жилось на белом свете.

Женщина реализует себя в самом живом, что есть на свете, – в ребенке.

Вулф, женщина с тонкими, словно фарфоровыми чертами лица, с гречески-прерафаэлитским профилем, со своевольно опущенными книзу уголками губ, чье лицо бело, как бумага, чьи тексты написаны худыми, прозрачными пальцами подневольной вышивальщицы-психеи, – писала о себе не без смятенья, как люди с удивлением разворачивают онемевшую ладонь: “Не будь любви к слову, я была бы обыкновенной женщиной”.

(далее…)