Эрик Булатов — Илья Кабаков — Роберт Фальк

Как причудливо, бывает, всё перекликается.

Эрик Булатов – это прыжок через забор. Пробоина в двухмерности. Из плоскости — в 3D. В каждой его картине – обязательно есть и граница, и ее взлом.

Текст устремлен в небо стрелой. Буратино пробивает носом холст. «Нас..ать» Эрика Булатова (его последняя картина) – про любую цензуру, барьеры и преграды. В том числе, и преграду смерти. Это не просто хулиганство мастера, тут есть предыстория.

Илья Кабаков – другая энергия. Энергия спертой прихожей, предбанников, крошечных кухонь. Маленьких сгорбленных покатых плеч, прячущихся людей. Сам он как фигура — идеальный Башмачкин. Рисует, рисует буквы каллиграфическим почерком. Но есть у него другая субличность: он способен на бунт. В нем много агрессивного, таящегося до поры.

Булатов – звонче, благороднее, свежее. В его работах много воздуха.

Кабаков — более хитрый, он конспиратор.

Но вот это стремление — из пушки на Луну, камнем из пращи, улететь в космос из своей комнаты, — у них сходно.

—
Написал это, а потом наткнулся на даче на книжку прот. Михаила Ардова. Зачитался. И вдруг вижу: он вспоминает — как будто в пандан — свой разговор с Габричевским:

«В настоящих стихах всегда наличествует напряжение, струна, тетива. Если этого нет, то никакие формальные выкрутасы на помогут… Есть важное свидетельство об этом, которое оставил Мандельштам, его восьмистишие:

Люблю появление ткани,
Когда после двух или трех,
А то — четырех задыханий
Придет выпрямительный вдох.
И так хорошо мне и тяжко,
Когда приближается миг,
И вдруг дуговая растяжка
Звучит в бормотаньях моих.

Александр Георгиевич выслушал все и сказал:
— Это же самое и почти такими же словами мне говорил Фальк. Он этого добивался в живописи.

—
…А потом читаю последнее интервью Эрика Булатова. И снова вдруг упоминается Фальк. Который тоже искал этого «выпрямительного вдоха». Всё взаимосвязано, всё аукается и перекликается: один художник запускает в мир импульс, другой придает ему ускорение…

«Здесь важную роль для меня сыграл Роберт Рафаилович Фальк, он формировал мое сознание, хотя я никогда у него не учился и уроков не брал. Просто приходил к нему раз в неделю, когда он показывал работы своим приглашенным. Он ко мне хорошо относился, даже доверял рассказывать вместо себя о своих картинах. Знал, что я сделаю все правильно.