Рубрика: Без рубрики

«Вундеркинды» (Wonder Boys) — кажется, малоизвестный у нас фильм, прелестный, ламповый, из любимого жанра — университетско-кампусовое кино))

Теперь он в персональном списке где-то между «Стоунером» и «Обществом мёртвых поэтов»)
И да, после просмотра становится понятно, откуда взялось обаяние «Оставленных» Пэйна.

Актёрский состав в «Вундеркиндах» великолепен. Это именно ансамбль, где все артисты усиливают общее звучание. Остроумные фразы из романа Майкла Шейбона обыгрываются феерически.

Тут видны затаенная боль, потускневший блеск и немереная спесь героя-писателя (его играет Майкл Дуглас), успех у которого случился уже давно)))

Тут есть сумасшедший юный гений (Тоби Магуайр), и уставшая от всего этого безумия героиня Фрэнсис Макдорманд.

Это кино ироничное, но не безжалостное к роду человеческому. Идеально для конца января)

Побывал на Высших режиссёрских курсах) и тут Линч) перед показом учебных работ ребята вдохновляются отрывком из док. фильма, где Линч говорит, мол, большое заблуждение, что художник должен страдать, когда создаёт своё произведение. Наоборот, страдания отвлекают. Нужно быть абсолютно счастливым, когда ты творишь.

Посмотрев это, Павел Константинович Финн заметил, что Толстой редко когда писал в состоянии счастья, но продукцию выдавал не худшую, чем Линч, а то и..))

«Вернер Херцог. Радикальный сновидец», фильм Томаса фон Штайнекера

Чистое удовольствие, а не фильм, пусть даже какие-то из классических легенд про Вернера вы наверняка знаете. Кажется, не важно, что он говорит, хотя Херцог изобрёл свой собственный английский язык)) Важнее сам эффект его голоса. Это как попасть к опытному гипнотизеру. Мне кажется, актёры к нему идут с той же целью — чтобы их убедили, повели за собой, пригласили в приключение.

Что из этого документ, а что игра, что сказка, а что реальность, «ты сам не должен отличать». Херцог правдив, когда сочиняет: никакой фальши даже в мифологии))

По степени крестьянской, кристальной веры, что будет чудо, равных ему просто нет. Это — первобытный художник. И несколько раз в фильме на крупном плане запечатлён его безоглядный, острый взгляд в камеру. Страшновато туда вглядываться и много чего можно разглядеть. Но главное — пройденный путь.

«Радикальный сновидец» — прекрасная ода Вернеру.
Вернер — ван лав.

«Годы Super 8» Анни Эрно и Давида Эрно-Брио

Интернет у меня пока работает ни шатко ни валко. Поэтому знакомлюсь с экзотическим авторским кино «не для всех», доставая его из недр компа))

Вчера вечером — посмотрел док лауреатки Нобелевской премии по литературе Анни Эрно.

Её повесть «Память девушки» меня в своё время поразила. Не исключаю, что в других книгах Эрно может быть жестокой, описывая самых близких людей. Но в «Памяти девушки» ее беззащитность перед читателем, точность самоанализа и безжалостность именно к себе — то, что обычно называют «чувством правды» — уникальные.

«Годы Super 8» — весьма специфический док 2022 года, смонтированный ею совместно с сыном.

Структура фильма, вроде бы, примитивная.

Видеоряд — катушки с 8-мм плёнкой. Семейная хроника поездок, курортов, досуга. Параллельно Эрно озвучивает свои воспоминания о том, что она на самом деле чувствовала, в какой точке жизненного пути находилась.

Этот зазор между тем, что мы видим (идиллией, в общем-то!) и её внутренними метаниями — что-то очень важное сообщает нам о природе человека. О том, что никто не знает настоящей правды. О том, как обманчиво внешнее благополучие.

В прозе Эрно есть легкий металл, безэмоциональность «постороннего».
Её проза, как прожектор, выхватывает только край её личности, одну «сторону луны».

Здесь — другая сторона, в которую она допускает зрителя. Получается такое стереовосприятие.
Она улыбается обаятельно, застенчиво и подслеповато, смеётся и шутит.
А закадровый комментарий, конечно, типичная Эрно:

«За невзрачным образом молодой матери я не могу не вспомнить женщину, втайне мучимую необходимостью писать, и… собирающую все события своей жизни в роман, пусть жестокий, но красивый».

Вот кадры празднования Рождества, ей подарили «новую шубу, хиппарский шик». А втайне она пишет первую книгу, не рассказывая о работе ни мужу, ни матери.

Когда-то, в 20 лет, Эрно записала в дневнике фразу: «Я буду писать, чтобы мстить». Эта отравляющая мотивация иногда просачивается в её текстах. Хотя после события могло пройти уже полвека. Но в целом для неё литература — всё же не месть, а спасение…

И кино — тоже способ спастись и спасти, и примириться с прошлым. При том, что речь идёт о разрыве с мужем. И при том, что муж давно умер. Но катушки остались, и трепещет плёнка в киноаппарате.

По этому фильму ясно видно, как отцветает и становится неактуальной политика и связанные с ней имена, — мне, современному зрителю, упоминаемые персоналии уже мало что говорят. Но вечно новым остаётся самое простое — воспоминания о солнце, детях, воде, воздухе.

Вот оно, чудо кино, те самые «консервы времени», о которых говорил Тарковский.

И дрожащая 8-мм камера передаёт дрожь рук от пульсации крови в них, в эту самую секунду. Эта дрожь — сама жизнь.

Был на премьере «Агнии», дебютного фильма Павлы Стратулат.

Кино не выходит из головы третий день — вроде бы тихое, но скрытым жаром опаляющее))

Агния (её играет Евгения Громова) — женщина-печник в северном городе, мать-одиночка, героиня с характером.

Динамика её отношений с будущим мэром (Сергей Гилев) — от презрения до страсти — естественна, изменчива и бесконечно интересна. Это как смотреть на 🔥))

Агния попадает в немножко дисфункциональную семью мэра, потому что получает работу: она должна построить «традиционную русскую печь».

И вновь и вновь между героями перебегает пламя. Иногда не понятно, то ли Агния проста и даже груба (её отношение к собственному ребёнку вызывает подчас отклик типа «да по тебе соцзащита плачет!!»). То ли — она немножко ведьма.

Особенно здорово, что играет эту роль Громова с её мерцающей чувственностью, интровертностью, теплом и льдом… такое комбо.

Отдельный восторг — Александра Виноградова в роли слегка пришибленной и по-своему несчастной жены мэра. Там целая россыпь актёрских придумок и смелость игры.

Интересно, как вы, друзья, отнесетесь к финалу. Не хочу спойлерить. Поэтому тем, кто не смотрел, дальнейшее лучше пропустить))
……..

…но для меня ключевой вопрос о том, кто же такая Агния, так и остался нерешённым. Может, она расчетливая гарпия, эдакая звягинцевская Елена, торжествующая в финале?

Или Агния беззащитна, внутренне изранена и переживает полный крах?

В её финальной улыбке есть недосказанность. Но всё-таки и трагедии нет. Хотя на секунду этот её смех будто бы превращается в истерику. Очень тонкий момент в режиссуре: тут нельзя пережать. И, кажется, это единственный момент в фильме, где немножко недожали…

Но в этой неоднозначности, в этом трепете и мерцании, быть может, и таится вся прелесть фильма.

Прочел очень интересную реплику Кирилла Головастикова про Линча:

«Сейчас многие пишут про то, каким прекрасно е*анутым (он сам сказал бы, креативным) был Дэвид Линч — но мало говорят, каким нормальным он был. Из полной счастливой семьи, скаут, спортсмен, красавец, популярный у друзей и женщин, удачливый и расчетливый бизнесмен, хитмейкер… любитель кофе и пончиков, ни в какой мере не аутсайдер. <…> Главное чему пример Линча учит, это что креативность (е*анутость) — она не в контексте, она внутри тебя, какими бы счастливыми или несчастливыми твои социальные или психологические обстоятельства ни были».

Всё так. Но, во-первых, не стоит переоценивать адекватность Линча)) И, во вторых, не стоит недооценивать влияние «бэкграунда». Приведу пример.

В фильме «Линч. Жизнь в искусстве» Дэвид сам рассказывает довольно дикую историю:

«Это было в 1967-ом. Я жил на Аспен Стрит, 24/29. Пэгги [его девушка] в то время начала перебираться в этот дом. По телефону мне сообщили, что отцу надо поехать из Калифорнии ближе к столице. Он хотел по пути навестить меня в Филадельфии. Я сказал: «Боже мой..» Надо было принять меры, выселять Пэгги, вернее, убрать её на время. И вот я встретил отца, привез его на Аспен Стрит к себе.

И в конце этой встречи я ему сказал: «О, я тебе сейчас кое-что покажу». Я отвел его в подвал. Там был земляной пол, всё очень ветхое. Всюду паутина на потолке и грязные подвальные окна. Но я установил столики, такие небольшие деревянные помосты. Там я проводил свои эксперименты. Например, что станет с плодами спустя долгое время, различные стадии гниения плодов. Еще там были мертвые птицы и мыши в пластмассовой банке. Я много всего собрал.

Я захотел показать это отцу и отвел его в подвал. Там был тусклый свет. Он смотрел на то, что я ему показал. Потом мы стали подниматься. Я шел по лестнице впереди него. Я улыбался про себя, дескать, хорошо, что он все это посмотрел. Пока мы шли по ступенькам, я обернулся к отцу с улыбкой, и увидел страдальческое выражение на его лице, которое он пытался от меня скрыть. Когда я снова сел в машину и мы поехали обратно на вокзал, уже в машине он сказал: «Дейв…» Я спросил: «Что?». — «Я думаю, что тебе не стоит заводить детей».

Он был обеспокоен. В глубине души я знал, что беспокоиться не о чем, но я понял, почему он так сказал… Он решил, что у меня что-то с головой, психические отклонения. По иронии судьбы нам с отцом было неведомо , что Пэгги была беременна».

Режиссер этого фильма Джон Нгуен комментирует эту историю: «Не знаю, осознавал ли отец, насколько в этом отношении он напрямую повлиял на Дэвида».

…И еще пара кусочков из этого же замечательного интервью режиссера, снимавшего Линча: чтобы было понятнее, как тяжело было Линчу пробиться, сколько в этом было внутренней работы.

«Дэвид упорно трудился, чтобы достичь того, чего он достиг. У него были сомнения, ему пришлось работать над всеми дерьмовыми картинами, которые он нарисовал. И та история, которую мы вставили в конце, о том, как его отец сказал ему, что он должен прекратить делать «Голову-ластик», а Дэвид сказал «нет», а затем вернулся и сел перед своей сестрой, плача. Для меня это было откровением, потому что я просто считал само собой разумеющимся, что Дэвиду все давалось легко, но на самом деле у него было много сопротивления, потому что ему нужно было кормить семью, и его мама с папой, вероятно, не хотели, чтобы он был художником-борцом. Если бы не гранты, которые он получал, у нас сегодня не было бы никакого Дэвида Линча.

Когда нам понадобились фотографии Дэвида того периода, я связался с одним его другом, который в то же время учился в художественной школе в Филадельфии, он был фотографом. Друг сказал: «О, я так рад, что он добился успеха, все знают, кто такой Дэвид. Я следил за его карьерой, потому что после школы в 60-х я пытался стать художником, но через пару лет мне пришлось бросить это и заняться другим делом. В любом случае, я спущусь в подвал, пороюсь в коробках и постараюсь найти фотографии». И этот парень до сих пор живет в Филадельфии, сейчас он начинает получать некоторое признание за свои фото того периода, но я думаю: «А ведь это мог быть Дэвид».

Фильм «Линч. Жизнь в искусстве» — очень советую. Ван Нгуен рассказывал, что в фильме Линч нигде не подыгрывает, не изображает того, что не делает на самом деле. Линч, собственно, просыпался утром и начинал рисовать, — и так до позднего вечера.
«Настоящий хардкорный художник».

С Линчем ещё вот что удивительно: как много людей воспринимает его прям как отца родного. Он был очень тёплый человек. Но также, думаю, в нём видят проводника трансцендентного, — люди чувствуют тоску по этому. Такая вот двойственность.

Линч как образ — это произведение искусства не меньшее, чем его работы. Художник, который вглядывается в иные миры и с лёгкостью прыгает в них. И при этом человек с невероятным чувством юмора. Такой земной, почти домашний гид в неведомое.

Вроде вот идут разговоры про вишневый пирог и кофе, — а потом моргает фонарь и ты оказываешься в другой реальности.

Посмотрел мастер-классы писателей: сначала — Маргарет Этвуд, потом — курс Дэна Брауна, потом Джойс Кэрол Оутс.

Оутс — внешне субтильная и хрупкая, произвела самое мощное впечатление как преподаватель. Видно, что не даром свой педагогический хлеб ест)) не говоря о том, что написала немереное количество книг.

У неё — самый практический курс: во второй его половине она в самом деле пригласила пару студентов и стала обсуждать с ними их рассказы.

Тексты прилагаются, их можно прочитать в нескольких редакциях, до и после разбора. Весь процесс прозрачен. Восторг.

Принципы, проповедуемые Джойс Кэрол Оутс, просты и действенны:

— пиши первый черновик в один присест. Дальше можно сколько угодно править. Но первый драфт должен быть написан максимально быстро;

— рассказы — форма, позволяющая завершать, ставить финальную точку — и чувствовать от этого радость. Очень важно доводить до конца вещь. С рассказом это проще, с романом — сложнее. Поэтому начинать лучше с рассказов;

— Оутс предлагает работать ограниченными временными отрезками (40 мин.) Писать, когда очень устал, писать, когда занят, писать, когда температура. Чтобы достичь другого взгляда, другой точки зрения. Также для писателя важна физическая активность;

— надо искать истории, которые раньше не были рассказаны (или не могли быть рассказаны). Исследовать табу. Писать «о том, что тебя преследует». Расспросить обо всём родственника, которого ты вроде бы хорошо знаешь. При этом Оутс считает, что нужно защищать прототипов своих героев, не выдавать их, менять что-то в деталях: чтобы их было трудно узнать, — но сохранять главное;

— «нераскрытая тайна — это шип в сердце». Эта фраза Оутс может стать возможным началом рассказа. Есть ли такие нераскрытые тайны в твоей жизни? Какие-то вопросы, на которые у тебя нет ответа, но ты снова и снова к ним возвращаешься?

— начни с воспоминаний о первом доме, о своей первой комнате, о запахе из детства;

— форма монолога. Можно писать из другого гендера, возраста, другой моральной системы координат, чтобы достичь ощущения игры и свободы. Писать от первого лица, от второго, от третьего. Тебя не будут оценивать, нет профессора, который поставит тебе оценку. Так достигается другой взгляд;

— в монологе должна быть эмоциональная арка, желательно, поворот на 180° в том, как себя ощущает герой;

— заканчивай рассказ, когда сказал достаточно. Есть опасность overwrite. Всегда анализируй и проверяй финалы. Может, твоя история могла закончиться раньше?

— читай других авторов системно, поставив ту или иную цель, анализируя выбор, который делает автор. Оутс офигенно разбирает рассказ Хэмингуэя «Индейский лагерь»;

— важно быть экономным: если в рассказе по дому бегают два питомца, может, достаточно одного? Всегда лучше, если сцена, которую автор устанавливает для своего » спектакля» — локальная, небольшая. От каких-то эпизодов можно отказаться, приберечь их на потом. «Писатель — как повар, он кладёт в кастрюлю все, что есть в холодильнике. Но если это не будет съедено сегодня в обед — ничего страшного, подадим это к столу в воскресенье»;

— писать о том, что тебя удивляет. Чувство чуда и удивления — очень важно в писательстве.

18+

«Эмилия Перес»Жака Одиара. Один из самых ярких и безумных фильмов за последнее время. Редкий мюзикл, где музыкальные номера ждешь с особым нетерпением, потому что здесь совершаются открытия в режиссуре, в искусстве кино. И каждый раз Одиар правда создаёт что-то из ряда вон. Смотрится это захватывающе.

История про наркобарона Манитаса, который хочет сменить пол и начать новую жизнь, — казалось бы, дичь дичовая. Но как же наотмашь, победительно это снято.

Критики предъявят свои предъявы: не так показана Мексика, не так показаны люди, совершившие «переход», не так играет Селена Гомес и тд и тп — но Одиар доказывает, что надо так, как он снял. Градус жары, степень вживаемости актёров — запредельные.

Актриса, играющая помощницу Манитаса, феноменально двигается, поёт, существует в кадре, и вызывает безусловное доверие — притом, что играет героиню в моральной «серой зоне», идущую по очень тонкому льду.

Точнейшие типажи, подобранные даже для массовки, шершавая гиперреальность антуража, в котором происходит действие, — и настоящий, ненаигранный пафос, такой античный, древний — всё это склеивается в ядреное, парадоксальное кино.

«Эмилия Перес» — эдакая инъекция кинематографической энергии от Одиара, который поразил меня ещё своим «Пророком». Вот уж чувак, который ничего не боится доверяет своему звериному авторскому чутью.

P.S. Главное, не путать «Эмилию Перес» и «Еmily in Paris»)) это другое 😉

«Мегалополис» Копполы

Фильм неровный, местами китчевый, местами великолепный — но не безумный, как пытались его подать многие критики. Он непривычен. Каждая новая сцена ломает восприятие, как будто зрителю приходится пересобирать паззл заново, но в том и интерес. «Величие замысла», широта размаха тут есть.

Выбор Адама Драйвера на роль Цезаря Катилины, дерзновенного архитектора со сверхъестественными способностями, неочевиден. В нем присутствует ядовитая краска, отрицательное обаяние, которое сбивает с толку.
Может быть, Кристиан Бейл, который должен был играть эту роль в одном из вариантов фильма, смотрелся бы органичнее…
Ну, и к сценарию вопросы имеются.

Многое в фильме заставляет вспомнить Феллини с его «Сладкой жизнью», здесь в причудливых пропорциях смешанную с «Сатириконом». Это из-за параллели США/Римская империя. Коппола проводит эту линию с размахом, и вправду мегаломански.

Как иногда бывает с фильмами-долгостроями, в «Мегалополис» много чего впихнуто, он упакован под завязку мыслями, проговоренными прямым текстом, и кадрами из космоса а-ля Терренс Малик.

Претенциозность в кино — вечная проблема Копполы, по этой грани он ходит десятилетиями (посмотрите хотя бы документальный фильм «Сердца тьмы», снятый его женой Элинор, где он говорит об этом напрямую).
Театральность и пафос? Но это тема фильма, это часть того мира, в который нас погружает Коппола. Закат империи — всегда китч.

И всё же круто, в конце концов, что есть такой дедок, который может поставить на карту всё, все свои успехи и виноградники, и снять кино, как ему хочется, потому что у него есть замысел. И быть не мёртвым экспонатом прошлой эпохи, эдаким мегалодоном из музея, а живым, ошибающимся, провоцирующим автором.

Смотреть, несмотря на все оговорки, было нескучно. Кино «ребячливое», как письмо бунтарки Юлии, дочки мэра, великому архитектору, — но тем оно и цепляет.