Рубрика: блог

Прочел книгу Бенджамина Мозера о Сьюзен Зонтаг.

Зонтаг производит столь же сногсшибательное, сколь и жалкое впечатление. Она стала писателем-звездой, не создав ни одного внятного художественного произведения, ни одного сильного образа. О первом её романе в фильме «Разговор о Зонтаг» (HBO) многие говорят напрямую: ну, роман был плохой. Кино, которое она снимала, судя по фрагментам — полный трэш, причем с претензией. В то же время мысли в её эссе — как скальпель («любое использование камеры таит в себе агрессию» — невероятно точно сказано!). Но это именно мысли. Чувства Зонтаг передавать не умела. Она безжалостна. И люди, которые ей встречались на пути, это понимали. Именно поэтому и сходили с ума от любви к ней.

По словам сына, «ей было интересно все». На самом деле – только сама Зонтаг как медиаобраз.

Она часто размышляла о своей неискренности, двуличности, о том, что оказалась в тюрьме имиджа, созданного фотографами и журналистами. А те — толпами ходили за ней. И она охотно, запойно снималась, была невероятно фотогенична. В результате маска приросла к лицу. Зонтаг заняла нишу «эксперт по всему». В лицо её знали — недаром Вуди Аллен снял в «Зелиге» в роли самой себя — но читали единицы. Писатель, от которого осталась картинка. Человек, который бежит от завершенности и интерпретации, а в конце концов становится претенциозным в квадрате. Чем дальше, тем безапелляционней. (Мозер приводит высказывание Зонтаг по поводу 11 сентября: «Мне наплевать на директоров. Мне наплевать на финансистов. Ресторанные работники!», — мол, это единственные жертвы, которых ей жалко).

Когда ум настолько блестящ, он может, заигравшись, додуматься до страшных вещей. Это ум сектантский. Автор подробно пишет про постоянные новые отношения как седативное средство, лекарство от рефлексии, которую надо чем-то глушить.

Не согласен, что Мозер рассказывает о Зонтаг, будто «Сальери о Моцарте». Так, не утаивая ни плохого, ни хорошего, ведут вечный диалог с самым родным человеком. Гораздо проще было бы сгладить да притушить. Но мозеровское отношение биографа в тысячу раз ценнее, чем почитание памятника — борца с … (впишите нужное слово).

Главный вопрос по прочтении книги: может ли острый, как бритва, ум, сочетаться с любовью к людям? Существует ли в принципе возможность «зрячей любви»? Мне хочется верить, что да. Вопреки всякой интерпретации и рационализации. Наглядный тому пример — любовь к Сьюзен Зонтаг.

Побывал на премьерном показе фильма «Детство на берегу реки» режиссера-документалиста Юлии Киселевой.

Фильм очень простой и тревожный: зеленое, благоухающее лето, отсутствие интернета и новостей, тишина и «согласное гуденье насекомых», а посредине этого мира — девочка, которая стремительно взрослеет. Маша, главная героиня фильма, старшеклассница из северной деревни Политово, прощается с прошлым, чтобы уехать на переполненном автобусе хоть куда-нибудь, и поскорее, хотя раньше это место казалось ей самым красивым на земле.

Фильм про то, как сходит на нет российская деревня, о том, как тяжело тем, кому сейчас семнадцать. Сказочная природа (с удивительной пластичностью снятая оператором фильма Сергеем Петригой) героине оказывается не нужна, так же, как и традиционная культура. И пока бабульки за столом поют народную песню, Маша играет в компьютерную стрелялку, — она уже не здесь, она их не слышит. А раньше, как Маша сама рассказывала когда-то, она мечтала построить здесь больницу и лечить людей. Теперь её единственное развлечение — «музыкально-тематическая дискотека», где пьяные пацаны нескладно раскачиваются в такт.

Юлия Киселева демонстрирует из фильма в фильм сильную режиссерскую волю, смело берет трудные темы. Она снимала в домах престарелых («Широкие объятия»), создала хронику бригады скорой помощи («Про клятву Гиппократа») и теперь пошла на новый риск, отправившись в экспедицию к повзрослевшей героине своего раннего фильма «Солнечный день»…

Киселева внедряется в так называемую простую жизнь, чтобы показать, как люди живут и выживают — без глянца, но и без чернухи. В «Детстве» тоже виден вдумчивый взгляд, честность и внимание к тихой жизни страны. (Одноклассница героини, к примеру, подрабатывает тем, что клеит календарики для «Единой России»: политика её не интересует, это заработок такой.)

Река, на берегу которой находится родная деревня Маши, — ещё один важный персонаж фильма. Раньше она была полноводной, а теперь заметно обмелела. Камера позволяет схватить уходящую натуру, исчезающую жизнь и красоту. «Детство» становится попыткой понять, что с нами происходит, что мы теряем прямо сейчас, даже если этого сами не замечаем.