Вот такой роскошный подарочек получил под праздники! Великолепная неприбранность и домашность этого скрапбука греет душу.
На одной из фоток София на съемочной площадке в сланцах. Она не боится пустить к себе читателя, показать бамажки и ошмётки. Получается отдельный вид искусства. Люблю такое.
«Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях» (под редакцией Александра Горбачёва*). Прочел залпом этот великолепный фолиант в кричаще-розовой обложке: воспоминания поп-деятелей с огромным количеством инсайдов. Закулисье — да, рецепты хитов — есть, ностальгия — тоже полной ложкой.
И ещё это тест для читателя. Мне почти не нужно было вспоминать и переслушивать хиты 90-х, чтобы понять, о чем идет речь в книге, из эпохи нулевых я тоже знал процентов 80, а вот дальше всё чаще приходилось знакомиться с неизвестным. Но это и есть самое любопытное: к примеру, какая-нибудь песня под двести миллионов просмотров, а клип прошёл мимо тебя. У этого феномена всегда есть свои объяснения, и по этой книжке можно безошибочно определять, откуда ты «родом», из какого поколения).
Книга дописана в 2020, вскоре наступили совсем другие времена, и даже лексика теперь другая, чувствуется этот водораздел. Как будто смотришь из 1917 на 1913 год, что-то такое по ощущению.
Цитировать из книги можно многое, но вот вам одна цитатка на пробу:
Сергей Жуков, «Руки вверх!»
Мы нашли самый честный подход к зрителю: ничего не выдумывали, а пели о том, что реально в мире существует. «Чужие губы тебя ласкают» — ей 16 лет, а она уже с мужиком, бывает такое? Бывает! «18 мне уже» — мама, мне 18 лет, хочу жить отдельно, бывает? Бывает! «Крошка моя, я по тебе скучаю» — ушел в армейку, бывает? Бывает! «Пусть говорят, что ты некрасива» — ой, я некрасивая, я в прыщах, бывает? Бывает! Мы ничего не выдумывали. Мы никогда не писали абстрактных песен типа «листик-листик, январь-январь, вьюга-вьюга». Куча детей без родителей — мы пишем песню «Ты назови его как меня». Да, мы конъюнктурщики. Но мегапрофессиональные конъюнктурщики.
__
*признан иноагентом
Прочёл хронику падения режима Чаушеску на канале «Минута в минуту». Всегда этот период в истории Румынии — точнее, то, как он показан в кино, например, у режиссёра Мунджиу — мрачно зачаровывал. Такое вязкое безвременье… И потом вдруг взрыв с этой бессмысленной бойней и по сути не менее беспощадным самосудом.
Поражает, во-первых, масштаб самообмана четы Чаушеску, а во-вторых, зверство этого самосуда. Как будто пружина натягивалась-натягивалась (и никто не угадывал, не слышал этого лязга), а потом ударила по всему обществу.
Проект «Минута в минуту» очень мощный, читаю у них почти всё.
С огромным удовольствием, не отрываясь, прочёл книгу Александра Кушнира «Хедлайнеры». Кушнир, прекрасный музыкальный журналист и архивариус, был пиарщиком многих звёзд 90-х и нулевых. Всегда непафосно, очень изблизи, в ироничной манере он описывает, как создавались легенды — от Земфиры* до Глюкозы.
Есть такая книжка про создание вирусного контента под названием «Сделано, чтобы прилипать». У Кушнира очень интересно было прочесть, как это осуществлялось в российском шоу-бизе, как придумывались образы и целые биографии звёзд (например, Глюкоза — «девочка с Поволжья», которую до поры до времени никто не видел).
Вдвойне интересно увидеть эту обратную сторону Луны, потому что я на тот момент был целевой аудиторией, потребителем продукта. (Помню, моя одноклассница купила на концерте книжку Кушнира про » Мумий Тролль» и дала мне почитать. Или — ещё флешбэки — помню первое, как бы случайное появление Земфиры* на MTV).
Как имитировалась спонтанность и непричесанность, как много «подковерной» работы велось!
У Кушнира борзое перо, воспринимать некоторые пиар-ходы можно как неслыханную
наглость — а можно как причудливую игру, «весь этот джаз».
Пара цитат на пробу
«Поскольку название “Мумий Тролль” никому ничего не говорило, Леня [продюсер Леонид Бурлаков — Ф.Е.] подкупал “горбушкинских” меломанов другим. “Известный звукорежиссер The Cure Крис Бенди спродюсировал в Лондоне альбом группы из Владивостока! – вопил он во всю ивановскую и совал кассеты каждому встречному. – Берите бесплатно! Настоящая халява!” Обитатели “Горбушки” активно реагировали на три ключевых слова: Лондон, The Cure, бесплатно.«
«Не так давно я прочитал в одном музыкальном журнале, что раскручивать Земфиру было не надо – мол, она сама себя раскрутила. Своими песнями. Ха-ха три раза… Это, конечно же, полный бред. Зимой 1999 года все выглядело не так просто и радужно.«
«Изобретатели Глюкозы придумали и подготовили к продаже не просто образ – красивое лицо, эксцентричную привычку, жабры и крокодилий хвост, – но реального человека с биографией, с готовым мнением по любому поводу и, чего уж там, с нешуточным обаянием.«
*признана иноагентом
Побывал сегодня (уже вчера) в ГЭС-2. Там есть книжный магазин. Я открыл на рандомной странице книжку «Разговоры с Мельвилем». 60 с лишним лет прошло…
Формулировочка))
(Учебник по всеобщей истории за 11 класс, авторы — В.Р. Мединский, А.О. Чубарьян)
Посмотрел трёхсерийный документальный фильм Five Came Back («Пятеро вернулись домой») — про пятерых голливудских режиссёров, которые ушли на фронт снимать хронику во Вторую мировую, — и про их судьбы.
Оказывается, великие вроде Уайлера, Форда и Хьюстона мучались теми же вопросами, что и их советские коллеги. В первую очередь, этическими — о грани пропаганды и правды. И каждый решал их для себя по-разному.
Помню, Виктор Косаковский рассказывал, что смотрел в архиве советскую хронику одного великого фронтового оператора, и был в шоке, что там обнаруживалось по многу дублей. Тарковский говорил о том же — это может быть очень цинично: снимать прощание матери с сыном несколько раз, например.
В Голливуде, как выяснилось, отношения с материалом тоже были сложными. Ну и начальство прессовало ещё как.
Этот док спродюсирован Спилбергом, он рассказывает, как в детстве был впечатлён одним из знаменитых хроникальных фильмов, и лишь потом узнал, что там сплошная постанова. В том числе заход американских войск в город, который на самом деле был освобожден днём ранее.
Но были и те режиссеры-фронтовики, кто не терпел ни малейшей фальши, например, Стивенс. Он одним из первых снял Освенцим (эти кадры, во многом, стали доказательной базой для Нюренберга). Прежде Стивенс снимал искрометные комедии, но тут впал в жуткую депрессию, — а материал пересматривать физически не мог.
Уайлер, который летал в боевых самолетах на задания,
однажды полностью оглох от шума мотора. И тем не менее, с 20%-м слухом, после войны снял свои лучшие фильмы…
И это очень параллелится с судьбами советских великих режиссёров-фронтовиков.
В общем, тема волнующая и мощная.
«Папа» Валерии Гай Германики — посмотрел взахлёб, и за час пятнадцать, что длится этот док, каждый из героев стал будто давно знакомым, родным.
Германика — прирожденный режиссер-документалист, это её суперсила. И реальность в её объективе внезапно начинает выдавать чудеса. Она, конечно, помогает: где-то жестким вопросом, обостряя конфликт, а где-то и провокацией. Но в конечном счёте фильм производит впечатление потока жизни.
Автор никого не заставляет любить — ни горюющего, капризного и обаятельного отца, противоречащего самому себе, ни дочь, ни мужа — но они всё получаются в её кино очень живыми и удивительными. Это без любящего взгляда автора было бы невозможно.
Посмотрел «Фрост против Никсона» Рона Говарда. Казалось бы, Уотергейт — не самая кровно-интересная мне тема, сюжет весьма специфический. Но как эта драма разыграна — вау!
Завязка: журналист-шоумен типа Андрея Малахова хочет взять интервью у Никсона. Тот ушел в отставку в результате скандала государственного масштаба. Журналист Фрост заносчив, тщеславен, жаждет успеха, эдакая охотничья собака. Никсон — хитер и опытен, как волк) Их противостояние, эта битва молодого и матерого, снята с таким брутальным шиком. Говард выжимает из каждого кадра сок кино — до последней капли. Впечатлило, как умело фильм прикидывается почти документальным, погружает в самую сердцевину событий.
А параллельно смотрю мастер-класс Говарда. Там он очень интересно разбирает сцену из «Утраченного ковчега» Спилберга. Вдруг выясняется, что в огромном эпизоде погони, где участвует Индиана Джонс, сам Харрисон Форд мелькнул всего несколько раз) работа с дублерами просто филигранная, и Ховард объясняет, как это сделано.
Да, мастера…
В первом выпуске подкаста «Федя смотрит и читает» — большой разговор с с кинематографистом и писателем Евгением Цымбалом, лауреатом премии Британской академии кино и телевидения, который работал со многими великими режиссерами «Мосфильма».
Правда ли, что на съемках у Ларисы Шепитько и Элема Климова применялся гипноз, и причем здесь Тарковский? Почему Эльдар Рязанов был чемпионом по метанию мегафонов? Что за жесть происходила на съемках «Восхождения», и как вышло, что на съемках «Жестокого романса» не обошлось без рукоприкладства?
Бонус: «глупые вопросы от Феди» — про фрейдистскую символику в «Служебном романе» и «Дворянском гнезде»
Кажется, получился разговор про то, как реально делается кино, — с подробностями, которых ни от кого больше не услышишь.
Над выпуском работали: оператор — Михаил Вихров; звук — Юлия Рейман; вторая камера — Иван Ермошин.
