«Годы Super 8» Анни Эрно и Давида Эрно-Брио
Интернет у меня пока работает ни шатко ни валко. Поэтому знакомлюсь с экзотическим авторским кино «не для всех», доставая его из недр компа))
Вчера вечером — посмотрел док лауреатки Нобелевской премии по литературе Анни Эрно.
Её повесть «Память девушки» меня в своё время поразила. Не исключаю, что в других книгах Эрно может быть жестокой, описывая самых близких людей. Но в «Памяти девушки» ее беззащитность перед читателем, точность самоанализа и безжалостность именно к себе — то, что обычно называют «чувством правды» — уникальные.
«Годы Super 8» — весьма специфический док 2022 года, смонтированный ею совместно с сыном.
Структура фильма, вроде бы, примитивная.
Видеоряд — катушки с 8-мм плёнкой. Семейная хроника поездок, курортов, досуга. Параллельно Эрно озвучивает свои воспоминания о том, что она на самом деле чувствовала, в какой точке жизненного пути находилась.
Этот зазор между тем, что мы видим (идиллией, в общем-то!) и её внутренними метаниями — что-то очень важное сообщает нам о природе человека. О том, что никто не знает настоящей правды. О том, как обманчиво внешнее благополучие.
В прозе Эрно есть легкий металл, безэмоциональность «постороннего».
Её проза, как прожектор, выхватывает только край её личности, одну «сторону луны».
Здесь — другая сторона, в которую она допускает зрителя. Получается такое стереовосприятие.
Она улыбается обаятельно, застенчиво и подслеповато, смеётся и шутит.
А закадровый комментарий, конечно, типичная Эрно:
«За невзрачным образом молодой матери я не могу не вспомнить женщину, втайне мучимую необходимостью писать, и… собирающую все события своей жизни в роман, пусть жестокий, но красивый».
Вот кадры празднования Рождества, ей подарили «новую шубу, хиппарский шик». А втайне она пишет первую книгу, не рассказывая о работе ни мужу, ни матери.
Когда-то, в 20 лет, Эрно записала в дневнике фразу: «Я буду писать, чтобы мстить». Эта отравляющая мотивация иногда просачивается в её текстах. Хотя после события могло пройти уже полвека. Но в целом для неё литература — всё же не месть, а спасение…
И кино — тоже способ спастись и спасти, и примириться с прошлым. При том, что речь идёт о разрыве с мужем. И при том, что муж давно умер. Но катушки остались, и трепещет плёнка в киноаппарате.
По этому фильму ясно видно, как отцветает и становится неактуальной политика и связанные с ней имена, — мне, современному зрителю, упоминаемые персоналии уже мало что говорят. Но вечно новым остаётся самое простое — воспоминания о солнце, детях, воде, воздухе.
Вот оно, чудо кино, те самые «консервы времени», о которых говорил Тарковский.
И дрожащая 8-мм камера передаёт дрожь рук от пульсации крови в них, в эту самую секунду. Эта дрожь — сама жизнь.