«Переходный возраст» — очень мощно. Вспышки и протуберанцы внутренней жизни, которые прорываются вовне. И в реальном времени.
Достоевский с его Подростком и Раскольниковым, Дарденны с их Розеттой и Сыном. Вспоминаются самые высокие образцы.
В какой момент в человеке зарождается темное и страшное? Что становится спусковым крючком? Трагедия непонимания между родителями и детьми, когда старшие просто не считывают сигналы, потому что живут в другой знаковой системе. И одно неверное эмодзи может убить…
Поразительна и форма. Тут есть несколько моментов актёрской игры за пределами игры. Сама такая съемка — сверхусилие.
Каждый часовой эпизод снят без склеек. Но здесь это не фокус, как иногда бывает, не фишечка, а уже
духовная практика.
Эта ответственность, эта сложность наэлектризовывает актёрское существование в кадре, высекает искры.
Пацана удивительного все уже отметили (Оуэн Купер). Но и отец крутейший (Стивен Грэм) — такой очень российский мужик. И дочка нигде не фальшивит (Амели Пиз, — тоже очень узнаваемая, почему-то подумалось, что её могли бы звать Ксюшей, к примеру).
И женщина-психолог — забываешь, что перед тобой актриса.
И подруга убиенной — с её накапливающейся, зреющей лютой ненавистью…
Обычно, если технически всё исполнено более-менее безупречно, этим киношники и довольствуются. Здесь же есть довесок чуда. Неожиданное что-то, незаученное. Загадка.
Создатели фильма не бежали за готовенькими ответами и решениями («да у него отец абьюзер!», «среда заела», etc.). Тут намешано много разных красок и оттенков. Отсюда ощущение тайны человека, показанной в кино.