Прочел книгу Бенджамина Мозера о Сьюзен Зонтаг.
Зонтаг производит столь же сногсшибательное, сколь и жалкое впечатление. Она стала писателем-звездой, не создав ни одного внятного художественного произведения, ни одного сильного образа. О первом её романе в фильме «Разговор о Зонтаг» (HBO) многие говорят напрямую: ну, роман был плохой. Кино, которое она снимала, судя по фрагментам — полный трэш, причем с претензией. В то же время мысли в её эссе — как скальпель («любое использование камеры таит в себе агрессию» — невероятно точно сказано!). Но это именно мысли. Чувства Зонтаг передавать не умела. Она безжалостна. И люди, которые ей встречались на пути, это понимали. Именно поэтому и сходили с ума от любви к ней.
По словам сына, «ей было интересно все». На самом деле – только сама Зонтаг как медиаобраз.
Она часто размышляла о своей неискренности, двуличности, о том, что оказалась в тюрьме имиджа, созданного фотографами и журналистами. А те — толпами ходили за ней. И она охотно, запойно снималась, была невероятно фотогенична. В результате маска приросла к лицу. Зонтаг заняла нишу «эксперт по всему». В лицо её знали — недаром Вуди Аллен снял в «Зелиге» в роли самой себя — но читали единицы. Писатель, от которого осталась картинка. Человек, который бежит от завершенности и интерпретации, а в конце концов становится претенциозным в квадрате. Чем дальше, тем безапелляционней. (Мозер приводит высказывание Зонтаг по поводу 11 сентября: «Мне наплевать на директоров. Мне наплевать на финансистов. Ресторанные работники!», — мол, это единственные жертвы, которых ей жалко).
Когда ум настолько блестящ, он может, заигравшись, додуматься до страшных вещей. Это ум сектантский. Автор подробно пишет про постоянные новые отношения как седативное средство, лекарство от рефлексии, которую надо чем-то глушить.
Не согласен, что Мозер рассказывает о Зонтаг, будто «Сальери о Моцарте». Так, не утаивая ни плохого, ни хорошего, ведут вечный диалог с самым родным человеком. Гораздо проще было бы сгладить да притушить. Но мозеровское отношение биографа в тысячу раз ценнее, чем почитание памятника — борца с … (впишите нужное слово).
Главный вопрос по прочтении книги: может ли острый, как бритва, ум, сочетаться с любовью к людям? Существует ли в принципе возможность «зрячей любви»? Мне хочется верить, что да. Вопреки всякой интерпретации и рационализации. Наглядный тому пример — любовь к Сьюзен Зонтаг.